Погруженный в свои мысли, слегка опустив голову, принц поднимался по склону холма, на котором возвышался его прекрасный дворец, сложенный из сверкающих белизной камней. Крыши королевского дворца, покрытые орикальком

Но внизу все было по-другому. Там царило разрушение, а в гавани длинной линией стояли сотни кораблей с черными парусами и непрестанно обстреливали город. Ужас и отчаяние усиливались при виде множества других кораблей, подбитых из береговых катапульт. Охваченные огнем, они быстро шли ко дну, и над поверхностью воды виднелись лишь верхушки их мачт. Слева и справа, на высоких крепостных стенах, окружавших маленький город, среди языков пламени и густых облаков пыли и дыма растерянно суетились люди. Время от времени снаряды пробивали крыши домов и стены совсем недалеко от дворца. Зажигательная смесь вызывала такие сильные пожары, что тушить их становилось все труднее.

Когда принц подошел к главным дверям, его встретили солдаты охраны, выстроившиеся в два ряда по обе стороны от входа. Тупым концом копий они стучали по каменным плитам пола, приветствуя своего господина. Очень юные, почти подростки, все они входили в число ста воинов, из личной гвардии принца. Ответив на приветствие грустной улыбкой, Анкор стал медленно, ступенька за ступенькой, подниматься по лестнице из красного мрамора, которая вела к продомусу – преддверию его покоев на верхнем этаже. Едва он вошел в свою комнату, оставив верных гвардейцев за массивной дверью, как в ноги ему бросилась пожилая, скромно одетая женщина.

– Встань, Хаттана! Оашис принес плохие вести. Ты должна немедленно отправиться во дворец Великой Змеи, моего отца, и вручить ему письмо, которое я тебе дам. Тебя будут сопровождать десять моих гвардейцев. Хаттана, ты держала меня на руках, когда я родился… Слушай внимательно и поклянись, что отдашь письмо лично нашему владыке, королю.

Женщина, не привыкшая к решительному тону ребенка, который за считанные часы стал мужчиной, безропотно согласилась исполнить поручение; глаза ее были полны слез.